КРЭТ принял участие в «Арктике 2015»

КРЭТ принял участие в «Арктике 2015»

 

Недавно КРЭТ под эгидой Русского географического общества принял участие в полярной экспедиции. Об этой уникальной поездке, которая прошла в рамках проекта «Арктика 2015», в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» рассказали замглавы концерна Владимир Зверев и советник первого заместителя гендиректора Владимир Михеев

– Каким образом организовали экспедицию? К чему она приурочена?

В. Зверев: Экспедиция основана в рамках проекта «Арктика 2015» и приурочена к предстоящему празднованию 70-летия победы в Великой Отечественной войне. Призвана показать единение народа в канун большого праздника, посетить самые наши северные поселки, пусть и на норвежской территории. И началась она 3 апреля на Поклонной горе возле Вечного огня, от которого были зажжены две лампадки. Одна уехала на дрейфующую научную станцию «Северный полюс-41», а вторая – как раз мы ее доставили, в русский поселок Баренцбург, в рудник, чтобы те люди, которые там работают в очень суровых условиях, также смогли отпраздновать великую дату нашей победы в Великой Отечественной войне и развернуть там флаг России, флаги всех субъектов, показать те масштабы нашей родины, которые простираются от Владивостока до арктического региона.

В рамках экспедиции состоялась также довольно большая экологическая международная конференция на тему сохранения окружающей среды, где заслушивались доклады различных представителей, в том числе и Минприроды, о тех работах и программах, которые ведутся сейчас применительно к арктическому региону. А сам Шпицберген – довольно удачное место, я считаю, в этом плане, потому что территория довольно уникальная.

Шпицберген – это архипелаг, норвежская территория, которая демилитаризована. Каждая страна, которая присоединилась к соглашению, которая признавала суверенитет Норвегии, имеет право развивать экономическую часть в этой стране, соблюдая определенные правила. Одной из первых стран была Россия.

Исторически там существовали три рудника. Это действующий Баренцбург, законсервированный – Пирамида, по одноименному названию горы, и Грумант, который заброшен в настоящее время, не используется. Дальше, севернее, если так уж говорить, Земля Франца-Иосифа. Там поселения гражданского нет, только военное присутствие. И совсем уже дальше – это уже полярные станции, которые открываются на определенный промежуток времени в году, на дрейфующей льдине, где проходят научные исследования.

– А кто еще участвовал в экспедиции?

В. Зверев: Возглавлял делегацию Дроздов Николай Николаевич. В представлении не нуждается, все его знают, все его помнят: заслуженный наш советский и российский ученый, зоолог. Также в экспедиции приняли участие представители Государственной думы, представители субъектов Российской Федерации, компаний, разбросанных по всей России, общественных организаций.

В общей сложности где-то 70 человек. Прилетели мы на Шпицберген самолетом в норвежский город Лонгьир. И дальше уже вертолетами по несколько групп нас доставляли в Баренцбург. Часть делегации отправилась на вертолетах, а части было предложено доехать до Баренцбурга где-то порядка 66-70 километров на снегоходах. Сверху все-таки плоская картинка, а когда двигаешься на снегоходе, можно посмотреть структурную часть.

– Вы на снегоходе ехали?

В. Зверев: Да, я как раз был в составе групп, которые поехали на снегоходах. Удалось проехаться по берегу, посмотреть, как выглядит арктическая часть. Это и скалистые горы, это и ледники, и равнинная часть. К слову сказать, там практически все передвигаются на снегоходах, потому что дорог очень мало, и они в основном расположены в главном городе Шпицбергена - в Лонгьире.

Остальная вся часть – это практически снегоходные трассы, на которых передвигаются в том числе норвежцы и те люди, которые там присутствуют, на Шпицбергене. А это, к слову сказать, довольно разномастный народ. Это сами норвежцы и много представителей русскоязычных, даже филиппинцы есть, представители Украины.

– Как они живут, как осуществляется связь с большой землей?

В. Зверев: Была большая встреча в Баренцбурге, в Доме культуры, который, надо отдать должное стараниям и заботе «Арктикугля», выглядит очень хорошо. Всего там проживает, насколько я понимаю, порядка 400 человек. Руководство экспедиции в лице Николая Николаевича Дроздова, конечно, придало, скажем так, неповторимый статус, потому что каждый рабочий хотел и сфотографироваться, и пообщаться с Николаем Николаевичем. Обсуждали мы и вопросы насущные для жителей.

Кстати, там потрясающая поликлиника, которая выглядит очень достойно. Условия проживания, если даже сравнивать с норвежской частью – городом Лонгьиром, как минимум не хуже, а в чем-то даже лучше. Это то, что удалось посмотреть.
По отношению к Пирамиде – тут сложно говорить. Рудник законсервирован, то есть фактического присутствия там каких-то рабочих нет.

Вместе с тем «Арктикуголь» довольно активно развивает туризм в этой части и потихонечку устанавливает объекты жизнеобеспечения. Довольно неплохо реконструировали гостиницу, которая позволяет принимать как норвежских туристов, так и всех тех, кто выскажет желание посетить это место.

– Арктика ассоциируется с полярным сиянием и белыми медведями прежде всего. Вы видели хоть что-нибудь из этого?

В. Зверев: Белых медведей не удалось увидеть, к сожалению, хотя, если мы возвращаемся к каким-то природным явлениям, недавно там было полное солнечное затмение. По словам руководителя треста «Арктикуголь» было очень много туристов, они жили в палатках. И в одну палатку, минуя все сигнальные ограждения, прошел медведь, вынуждены были его застрелить. А это очень большое событие на Шпицбергене, поскольку, как здесь говорят, у медведей прав больше, чем у человека.

Было большое разбирательство. Когда летали на рудник Пирамида, говорили, что совсем недавно видели следы медведя, но увидеть, собственно, не удалось. Зато очень много видели северных оленей, то есть они там везде. С рук даже их можно покормить, совершенно непугливые животные.

Сегодня российский Север служит не только богатой кладовой полезных ископаемых, но и выполняет другие функции: оборонную, экологическую, в том числе рекреационную. И геополитическая и военно-стратегическая роль Севера всегда была определяющей из-за больших по протяженности арктических участков границы между странами этого региона.

Поэтому мы бы хотели немножко остановиться на тех разработках, которые мы ведем, в том числе в интересах арктического региона, что могло бы обеспечить нормальное жизнеобеспечение, функционирование как тех людей, которые там находятся в северных поселках, так и воинской группировки, которая усиленно развертывается в Арктике.

В. Михеев: Если можно, мне бы хотелось сказать, что сама Арктика – это все-таки экстремальный край. Это низкие температуры, это так называемая солнечная радиация, которая не только приносит загар, но и выводит из строя очень многие приборы. Это и то полярное сияние, о котором мы говорили. Оно невидимо глазом, но довольно часто нарушает обычные условия эксплуатации всех систем и средств радиосвязи, навигации. Это отсутствие направления на север и юг, потому что магнитное поле Земли там очень специфическое.

Вот в этих условиях как раз и эксплуатируется та техника, которую производит КРЭТ. Потом мы же говорили, что Север – это очень чувствительный элемент. То есть туда вот так, с простым оружием, соваться, наверное, не стоит. Многие вещи вообще демилитаризованы, и начинать нужно, наверное, с электронного оружия. То есть это средства радиоэлектронной борьбы, которые предотвратят применение там любых типов и систем оружия.

– А ваши приборы уже там работают?

В. Михеев: Самолеты Ан-72 используются, используются специальные варианты арктических вертолетов, на которых как раз и установлено оборудование Концерна. Обычный вертолет показывает там себя не очень хорошо, потому что не хватает дальности, не хватает точности.

Можно заблудиться просто-напросто в таких сложных условиях. Для того чтобы этого не произошло, мы устанавливаем специальное оборудование. Используются наши системы управления двигателями не только самолетов и вертолетов, но и наземной техники. На тягачах очень часто устанавливается наше оборудование.

К примеру, система управления двигателями обычного КАМАЗа. Работать при минус 40 умеют все, а при минус 70 – немногие. Почему? Потому что мы производим систему управления двигателями для самолета. Там у нас уровень – минус 70 и даже немножко больше. Поэтому наша техника специально приспособлена.

Обычные приборы, микросхемы после длительного использования в экстремальных условиях Севера просто отказывают. И для того чтобы этого всего не было, существуют специальные требования к оборудованию, которое мы поставляем.
В. Зверев: И все-таки я хотел бы отметить, чтобы не создавалось ложного впечатления: когда мы говорим о РЭБ, радиоэлектронной борьбе, мы не говорим о каком-то оружии нападения. Это в первую очередь оружие защиты – оборона.

– Владимир, вы один из представителей Концерна, который впервые побывал в месте, где ваши приборы работают. Вы что-нибудь для себя в профессиональном плане вынесли?

В. Зверев: Скажем так: наверное, еще раз убедился в том, что необходимо активнее развивать гражданскую часть, особенно медицинскую, применительно к тем суровым условиям проживания. Я даже не имею в виду температурный фактор. В этом регионе на организм человека и нормальное функционирование органов очень серьезное влияние оказывают полярный день и полярная ночь.

То есть практически у вас полгода сплошная ночь, полгода сплошной день. И наблюдения за физическим состоянием человека требуют определенного внимания. У нас есть разработки в этой области, в части снятия параметров. То учреждение, которое осуществляет наблюдение, лечение, может видеть эти параметры в реальном времени, и даже удаленно снимать кардиограмму.

В. Михеев: И по большому счету, мы же мониторим летчиков в полете, поэтому у нас создан целый пласт приборов, которые позволяют в реальном масштабе времени наблюдать за человеком. Внешне это обычные часы, но они способны постоянно регистрировать показатели – сердечную деятельность, дыхание, температуру, пульс – и передавать их в реальном режиме времени в то медицинское подразделение, которое в данной местности находится.

– Они через пару недель в Америке начнут продаваться, в смысле часы Apple. Оказывается, это есть у нас?

В. Зверев: Но Apple такие характеристики не снимает.

– Но вы не делаете такой массовый продукт для населения?

В. Михеев: Все зависит от тех программ, которые проводятся государством и Минздравом. У нас есть такие программы с рядом поликлиник. Мы работаем в этом направлении, есть конкретные приборы.

В. Зверев: Данный продукт уже реализуется, то есть он имеет определенную реализацию на уровне каких-то местных программ, поликлиник. В некоторых регионах на уровне поликлиники пожилым людям раздаются эти приборы, особенно одиноким. И можно реально наблюдать за человеком, где он находится, какое у него состояние, какой у него пульс, какая у него кардиограмма, какое давление. Конечно, я думаю, что, если добавить какой-то развлекательный формат этому устройству, можно выводить на массовый рынок.

Но это все требует затрат, и они немаленькие. Поэтому мы идем в этом направлении постепенно. Мы сначала реализуем ту функцию, которая необходима в первую очередь с учетом назначения этой разработки. А в последующем, конечно, можно добавить какие-то развлекательные функции, что позволит создать массовый спрос.

– А вы поставляете свою продукцию на экспорт?

В. Зверев: Конечно, безусловно. Довольно широкий рынок охватываем.

В. Михеев: Мы же с вами понимаем, что вся авиация, которая широко поставляется за рубеж, оборудована нашей авионикой. То есть все, что стоит на самолетах, 70-80% его внутренней начинки – это все продукция КРЭТ.

В. Зверев: Мы в этих вопросах довольно серьезных результатов достигли. И санкционный список, я думаю, яркое тому подтверждение.

– Вы имеете в виду то, что КРЭТ внесен в американский санкционный список?

В. Михеев: Да, потому что мы - реальные конкуренты на рынке систем и средств авионики и радиоэлектронной борьбы. На сегодняшний день, этот санкционный список, наверное, больше нас прорекламировал.

В. Зверев: Это создало, безусловно, какие-то определенные неудобства, но сказать, что это повредило, было бы неправильно. Мы адаптировались к этим условиям и нашли новые возможности.