«Советоваться с Землей было некогда»

«Советоваться с Землей было некогда»


В безвоздушное пространство Алексей Леонов выходил в скафандре «Беркут», созданном специалистами НПП «Звезда», входящего сегодня в состав холдинга «Технодинамика». Все последующие модели разрабатывались с учетом опыта космонавта, совершившего первый в истории человечества выход за пределы корабля. Наш сегодняшний рассказ об этом историческом событии и о том, чем современный «Орлан» отличается от тогдашнего «Беркута».  

Ровно 50 лет назад, 18 марта 1965 года, командир космического корабля «Восход-2» Павел Беляев послал на Землю исторический рапорт: «Внимание! Человек вышел в космическое пространство!» Его имя известно сейчас каждому. Многие знают также, что Алексей Леонов во время своего выхода в открытый космос попал в нештатную ситуацию и почти чудом остался жив.

В шаге от гибели

«Когда создавали корабль для выхода в открытый космос, то приходилось решать множество проблем, одна из которых была связана с размером люка. Чтобы крышка открывалась внутрь полностью, пришлось бы урезать ложемент. Тогда бы я в него не поместился в плечах. И я дал согласие на уменьшение диаметра люка. Таким образом, между скафандром и обрезом люка оставался зазор по 20 мм с каждого плеча», – вспоминает Алексей Леонов.

«На Земле мы проводили испытания в барокамере при вакууме, соответствующем высоте 60 км. В реальности, когда я вышел в открытый космос, получилось немного по-другому. Давление в скафандре – около 600 мм, а снаружи – 9–10. Такие условия на Земле смоделировать было невозможно.

В космическом вакууме скафандр раздулся, не выдержали ни ребра жесткости, ни плотная ткань. Я, конечно, предполагал, что это случится, но не думал, что настолько сильно. Я затянул все ремни, но скафандр так раздулся, что руки вышли из перчаток, когда я брался за поручни, а ноги – из сапог. В таком состоянии я, разумеется, не мог втиснуться в люк шлюза.

Возникла критическая ситуация, а советоваться с Землей было некогда… Только Паша Беляев это видел, но ничем не мог помочь. И тут я, нарушая все инструкции и не сообщая на Землю, перехожу на давление 0,27 атмосферы. Это второй режим работы скафандра. Если бы к этому времени у меня не произошло вымывание азота из крови, то закипел бы азот – и все… гибель. Я прикинул, что уже час нахожусь под чистым кислородом и кипения быть не должно. После того как я перешел на второй режим, все «село» на свои места.

На нервах сунул в шлюз кинокамеру и сам, нарушая инструкцию, пошел в шлюз не ногами, а головой вперед. Взявшись за леера, я протиснул себя вперед. Потом я закрыл внешний люк и начал разворачиваться, так как входить в корабль все равно нужно ногами. Иначе я бы не смог, ведь крышка, открывающаяся внутрь, «съедала» 30% объема кабины. Поэтому мне пришлось разворачиваться (внутренний диаметр шлюза – 1 метр, ширина скафандра в плечах – 68 см). Вот здесь была самая большая нагрузка, у меня пульс дошел до 190.

Мне все же удалось перевернуться и войти в корабль ногами, как положено, но у меня был такой тепловой удар, что я, нарушая инструкции и не проверив герметичность, открыл шлем, не закрыв за собой люк. Вытираю перчаткой глаза, а вытереть не удается, как будто на голову кто-то льет. Тогда у меня было всего 60 литров кислорода на дыхание и вентиляцию, а сейчас у «Орлана» – 360 литров...»

«Была громадная физическая нагрузка»  

Скафандр, в котором летал Леонов, назывался «Беркут». Его, да и всю операцию по выходу человека за пределы космического корабля, готовили в СССР в те годы тщательно, но все же в спешке – стремились опередить США. Кстати, американский астронавт Эдвард Уайт, вышедший в открытый космос через три месяца после Леонова, не смог полностью повторить выход нашего космонавта, поскольку Алексей Архипович решился не только покинуть корабль, но и оторваться от него.

«Я вышел и отошел сразу на пять метров, – рассказывал Леонов. – Больше этого никто не делал. Я все время приближал себя только за счет того, что дергал за фал и шел на корабль. А ведь с этим фалом надо было работать, собрать на крючки, чтобы не болтался. Была громадная физическая нагрузка».

Конструктор Борис Михайлов, ветеран НПП «Звезда», поражается самообладанию космонавта: «Трудно себе представить, какое ощущение должно было быть у Алексея Архиповича, когда он оттолкнулся и оказался в свободном плавании. Американцы даже после нас не решились на такое».

В годы, когда космонавтика только начала развиваться, на Земле предвидеть абсолютно все, просчитать все детали и учесть все особенности открытого космоса было крайне трудно. Поэтому помимо деформации скафандра – самой крупной ошибки, чуть не стоившей Леонову жизни, – было еще и множество мелких. Например, размещение светофильтра внутри шлема.

«Ошибка заключается в том, что темный светофильтр очень здорово поглощает тепловое излучение и нагревается, – поясняет Борис Михайлов. – Для человека, который находится внутри скафандра, он воспринимается как сильно нагретый – или, если словами Леонова, раскаленный».

Теперь светофильтры размещают на внешней стороне шлема. Причем так, чтобы космонавт сам мог его закрывать и открывать.

Еще одним промахом стало то, что конструкторы не учли высоту скафандра относительно шлюза. Когда Леонов взялся руками за поручень, ступни его ног оказались ниже, чем нижний обрез люка.

В том числе и по этой причине Леонову пришлось входить в люк головой и потом, рискуя застрять, разворачиваться внутри шлюза на 180 градусов.

Экранно-вакуумная теплозащита скафандра «Беркут», а также давление воздуха, которым заполняли герметичную оболочку, сделали «космические доспехи» крайне жесткими. По воспоминаниям Леонова, чтобы сжать кисть руки в перчатке, нужно было прикладывать усилие в 25 кг.

От «Беркутов» до «Орланов»

Алексей Архипович привез на Землю бесценный опыт, с учетом которого впоследствии дорабатывались все модели скафандров. Те космические костюмы, которые используют современные космонавты, – намного легче и удобнее.

Они получили электронную «начинку», по объему сравнимую с автомобильной. Встроенный компьютер сообщает космонавту о состоянии систем скафандра, выдавая данные на дисплей. У модели «Орлан-МК» есть даже функция изменения длины рукавов и штанин. Кстати, космонавт может надеть его самостоятельно, без помощи других членов экипажа.

«Орлан-МК» способен находиться в строю до пяти лет, не требуя техобслуживания каждые полгода. Стоимость одного комплекта достигает 17 миллионов долларов. Причем 70 процентов цены приходится на системы жизнеобеспечения и управления. Зато теперь в таком скафандре можно находиться в открытом космосе до 10 часов кряду.

Однако конструкторы НПП «Звезда» не останавливаются и продолжают совершенствовать свои изделия. Одно из их последних достижений – скафандр «Орлан-МКС».

«В нем впервые будет система терморегулирования. Такого нет ни у американцев, ни у китайцев», – поясняет главный специалист испытательного отдела НПП «Звезда» Геннадий Глазов.

Дело в том, что при работе в открытом космосе в процессе задействованы только руки. Ноги практически не двигаются и замерзают. Космонавтам приходится включать обогрев. Чтобы они не отвлекались на контроль своего теплового состояния, в новом скафандре использована автоматическая система терморегулирования, которая сама будет следить за температурой внутри космического костюма.

«Орлан-МКС» скоро должны доставить на Международную космическую станцию. Именно в нем Геннадий Падалка и Михаил Корниенко будут совершать свой многочасовой выход.

Между тем специалисты «Звезды» работают уже над следующим поколением «космических доспехов» – новым скафандром для МКС «Сокол-М».